Немного о дискриминации

Долгое время я отмахивалась от этой темы, говоря, что лично меня дискриминация не касалась, поэтому, дескать, проблему в упор не вижу. Это, мягко говоря, не совсем так. Поэтому, не замахиваясь на всю Европу, и даже Скандинавию в целом, скажу, как обстоят дела с этим вопросом в Норвегии. Естественно, основываясь только на моем опыте.
В школе для иностранцев, изучающих норвежский язык, мне очень нравилась Мьора, девушка с Мадагаскара, черная, милая, обаятельная. Получив образование на своем родном острове, Мьора сначала нашла работу архитектора в Дании, а потом – в Норвегии. Безусловно, профессиональная эмиграция – один из самых легких способов интеграции, хотя и здесь не обходится без некоторых проблем.
Мьорина форма выживания в скандинавской среде выражалась легкой грустью и мягким юмором по отношению к «этим загадочным норвежцам». А так как профессионал всегда занят, то есть, ему не до досадных мелочей, и большую часть времени окружен коллегами – близкими по делу соратниками, осуществляющими
мощнейшую психологическую поддержку, то все случающиеся по ходу жизни проблемы действительно очень быстро и достаточно легко преодолимы.
У моего сына есть друг – пакистанец. Умный, воспитанный, дружелюбный - замечательный парень. В среде одноклассников и друзей – один из признанных лидеров, а во время совместных поеданий пицц, случающихся иногда между друзьями, в честь Сюи неизменно заказывается вегетарианская пицца.
Как-то раз Сюи возвращался поздно вечером домой, с затянувшейся футбольной тренировки. Кто-то взрослый, норвежский и злой нагнал мальчика и наградил здоровенным пинком. Сын рассказывал мне об этом с ужасом, и просил ни в коем случае не обсуждать это с Сюи.
В академии, где я сейчас учусь, есть темнокожая девушка по имени Шантилла. Веселая, подвижная, смешливая. Отец –норвежец, мать – филиппинка. О семье Шантилла рассказывает быстро и неохотно, но ничего не скрывает (в Европе принято говорить правду всегда) – да, дома мы с мамой говорим на родном языке, навещаем периодически филиппинских родственников. Отвяжитесь, молча говорит Шантилла, моя родина – Норвегия, здесь моя жизнь, мои друзья, моя судьба.
Я не случайно беру в пример людей с другим цветом кожи – подумайте, ведь их отличие от «белого человека» всегда налицо, у них нет ни малейшего шанса, что их примут случайно за своих в скандинавской стае белокожих блондинов. Многие из них имеют тяжелейшие психологические проблемы с адаптацией и сохранением идентитета. Об этом, с полной откровенностью, мне говорил мой врач, датчанин.
Обыватель – он и в Африке обыватель. И его можно понять, если захотеть. В Норвегии существуют люди, считающие свою небольшую страну с населением в 4,5 миллиона человек, центром вселенной. Они не желают знать подробности о мире бушующем, они не хотят, чтобы в их маленький мир вторгались иностранцы со своими отличиями, тяготами и проблемами. Они искренне считают, что именно иммигранты способствуют росту преступности, и подают плохой пример норвежской молодежи. Они боятся иммигрантов, потому что их не понимают и понимать, на самом деле, не хотят.
В то же время существует множество образованных, интеллигентных норвежцев – с широкими взглядами, высокоразвитым интеллектом и всепонимающей душой. Среди них хочется выделить настоящих подвижников дела – объединения наций, слияния культур, – учителей в школах для иностранцев. Они самоотверженно работают на вверенном им участке, трудятся на ниве просвещения. Они болеют за свое дело.
Часто, глядя на нашего учителя Мартина, я думала: «Как же ему тяжело, наверное, ежедневно находиться в нашей среде. Среде иммигрантов, где неизбежно – проблемы, большие и малые, где корчатся души в спазмах интеграции, где сжимаются сердца в ужасе перед неизбежной потерей прежнего статуса и необратимыми изменениями своего
самосознания. Здесь всегда тяжелая атмосфера человеческих, пусть тщательно скрываемых, страданий. Как он это выдерживает?..» Они это выдерживают, потому что в этом – их призвание, их путь.
Недавно мой муж возвращался из командировки в Копенгаген, ехал из аэропорта на такси. Вбежал в дом сам не свой, в ярости. Вообще он человек сдержанный, неконфликтный, поэтому было особенно заметно, что случилось что-то из ряда вон. «Ты представляешь, когда я сказал таксисту, куда ехать, он начал издеваться над нашим районом. Сказал, что в нашем районе живет скопище мерзких иммигрантов, да еще и прошелся уничижающе в адрес «маленьких пакистанцев». Он ожидал, что я буду смеяться в ответ. Я же сказал ему, что немедленно на него пожалуюсь, и когда он узнает, что на него поступила жалоба – он знает, от кого. Я считаю, он может думать все что ему угодно, даже намекать на все, что угодно, но говорить об этом прямо он не имеет никакого права.»
Я думаю, когда каждый из нас даст грамотный отпор хотя бы одному хаму, когда нам удастся убедить в неизбежности единения наций хотя бы одного человека, или хотя бы одного сомневающегося мы сможем заставить об этом задуматься, тогда добро и справедливость пойдут по цепочке, от одного проводника к другому. По всей планете Земля.

Марина Шай 2004

С другими произведениями Марины Шай вы можете ознакомиться на сайтах
"Заграница" и Проза.ру